Петербург Достоевского

Некрасов же показывает город не фантастическим, а прозаично-реальным. В своих произведениях описывает трущобы Петербурга, жизнь бедных людей.

Достоевский изображает столицу тогдашней России в 60 – 70 годы, в пору стремительного развития капитализма. В это время Петербург быстро разрастался за счёт доходных домов, банкирских контор, заводов и рабочих предместий.

Петербург в романе не просто фон, на котором происходит действие. Это тоже своеобразное «действующее лицо» - город, который душит, давит, навевает кошмарные видения, внушает безумные идеи.

Петербург символизирует жизнь ненормальную. Здесь больны, кто нравственно, кто физически, большинство персонажей произведения.

Характерной чертой, по которой можно узнать обстановку и людей, затронутых болезнью, является раздражающий, навязчивый, нездоровый жёлтый цвет. Он является символом духоты, какой-то ненормальности. Жёлтого цвета и обои, мебель в комнате старухи-процентщицы, и лицо Мармеладова от постоянного пьянства, и коморка Раскольникова, и лицо женщины-самоубийцы, и мебель из дерева этого же цвета в кабинете Порфирия Петровича, и камень на перстне Лужина. Эти детали отражают напряжённую безысходную атмосферу существования главных действующих лиц произведения, являются предвестниками недобрых событий.

Пейзаж Петербурга не вызывает восхищения. Грязь, духота, нечистота – всё это присутствует в городе.

Глазами Раскольникова мы смотрим на летний Петербург: «На улице жара стояла страшная, к тому же духота, толкотня, всюду извёстка, леса, кирпич, пыль и та особенная летняя вонь, столь известная каждому петербуржцу, не имеющему возможности нанять дачу, - всё это разом неприятно потрясло и без того уже расстроенные нервы юноши». В романе часто рисуются уличные сцены. Вот одна из них.

Раскольников, в глубокой задумчивости стоя на мосту, видит женщину «с жёлтым, продолговатым испитым лицом и красноватыми впавшими глазами». Неожиданно она бросается в воду. И слышатся крики другой женщины: «До чёртиков допилась, батюшки, до чёртиков… анамнясь удавиться тоже хотела, с верёвки сняли». Словно на миг приоткрывается дверь в чужую жизнь, полную безысходного отчаяния.

Покидая шумные, грязные улицы, писатель ведёт нас в дома, где живут его герои.

Обычно это доходные дома, типичные для капиталистического Петербурга. Мы входим в «грязные и вонючие» дворы-колодцы, поднимаемся по тёмным лестницам. Вот одна из них – «узенькая, крутая и вся в помоях. Все кухни всех квартир во всех четырёх этажах отворялись на эту лестницу и стояли так почти целый день.

Оттого была страшная духота». А комнаты? Они рисуются обычно в полутьме, слабо освещённые косыми лучами заходящего солнца или тускло мерцающим огарком свечи… Комната Раскольникова была похожа «крошечную клетушку». В ней было мало мебели. Обои пожелтевшие, пыльные, отставшие в некоторых местах от стены.

Бывший студент жил в крайней бедноте.

Квартира Мармеладова была проходной.

Внутри помещения царил полный беспорядок. Из мебели было два стула, ободранный диван да стол.

Случайный прохожий с первого взгляда на эту комнатушку был бы уверен, что в ней живёт беднейшая семья.

Жилище Сони Мармеладовой мало чем отличается от предыдущих двух: низкое, походило на сарай. Почти нет мебели. Жёлтые, обшмыганные обои на стенах. У кровати даже не было занавесок. Все эти картины неотделимы от человеческих судеб. Герои Достоевского попадают в такие жизненные тупики, из которых есть только один выход – смерть. «Понимаете ли, понимаете ли вы, милостивый государь, что значит, когда уже некуда больше идти?» - в тоске восклицает Мармеладов, который убеждён, что в бедноте ещё можно сохранить честь, в нищете – нельзя, а «сострадание в наше время даже наукой воспрещено». Пьяный, опустившийся, полубезумный, он ясно понимает ужас и безвыходность своего положения.

Мармеладов казнит себя за то, что жена сгорает в чахотке, что младшие дети голодны и раздеты, а старшая дочь Соня ради спасения семьи вынуждена продавать себя. «Меня распять надо, распять на кресте, а не жалеть! Но распни, судия, распни и, распяв, пожалей его!» В этой горячечной восторженности проявляется затаенная претензия Мармеладова на то, чтобы и в «скотском состоянии» его всё же считали человеком, достойным уважения. Но здесь важно почувствовать и другое: судьба одной семьи приобретает в рассказе Мармеладова широчайший и общечеловеческий характер. Это рассказ о всех «пьяненьких, слабеньких», всех замученных и мучающих друг друга, всех обездоленных, которым некуда пойти, неоткуда ждать помощи.